ЕГЭ: системная ошибка или ошибочная система?
О.Н. Смолин, заместитель председателя комитета Госдумы по образованию, член-корреспондент РАО
В криминалистике и детективах много раз описаны ситуации, когда человек, совершив одно преступление, вынужден совершать второе, третье и далее — до абсурда.
Эксперимент и последующий закон о ЕГЭ с преступлением сравнивать не хочется. Но зато вспоминается Талейран: это больше, чем преступление — это ошибка!
Кстати, и в жизни многие люди, не понимая или не желая признать, что совершили ошибку, продолжают идти ложным путем, пока не оказываются в тупике. Или, что еще хуже, заводят туда других. ЕГЭ пример — другим наука.
После памятной октябрьской коллегии министр образования и науки А. Фурсенко громогласно заявил, что «откатов не будет». Не знаю, какие «откаты» он имел в виду — по сообщениям газет, расходы на проведение ЕГЭ только из федерального бюджета превысили 370 млн долларов. Но шаги назад (или вперед?) были сделаны и на самой коллегии, и после нее. Вот главные:
• число ЕГЭ, обязательных для каждого выпускника, сокращено до двух — русский язык и математика;
• очевидно, что Рособрнадзор будет стремиться снизить планку положительной оценки по ЕГЭ с тем, чтобы количество проваливших его составило не четверть (как по математике и литературе) и даже не 11% (как по русскому языку), но 4—5%;
• Госдумой принят закон, согласно которому от сдачи ЕГЭ при поступлении в вузы будут освобождены те, кто намерен получить второе высшее образование, либо высшее образование по сокращенным программам на базе среднего профессионального образования, а также иностранцы;
• выпускники школ с ограниченными возможностями здоровья сохранили право сдавать вступительные экзамены в вузы и ссузы в традиционной форме;
• официально объявлено, что в качестве допуска к ЕГЭ одиннадцатиклассник должен будет написать две контрольные — по литературе и все той же математике.
Тем самым власть стремится уменьшить, с одной стороны, социальное напряжение, а с другой — образовательно-политический абсурд.
Казалось бы, противники ЕГЭ в его современной форме должны торжествовать: их требования хотя бы отчасти услышаны. И действительно: новая система представляет собой некоторый симбиоз тестового ЕГЭ с традиционной формой выпускных и вступительных испытаний. Однако в данном случае по нескольким позициям мы имеем не положительную конвергенцию, не синтез достоинств различных систем, но их противоречивое смешение или даже конвергенцию негативную.
Например, нам говорили, что ЕГЭ уменьшит нагрузки. Но теперь они вновь усилены: контрольные накануне ЕГЭ плюс сам ЕГЭ — это фактически то же самое, что серия выпускных и вступительных экзаменов. С той лишь разницей, что прежде провал на экзамене в одном вузе можно было исправить в другом, а сейчас в случае провала на контрольной перед ЕГЭ никаких вариантов не предусматривается. Сам же ЕГЭ можно будет пересдать только по одному предмету либо через год.
Кроме того, противоестественно, что экзамен в традиционной форме становится допуском к форме тестовой. Уж если такую систему применять, то следовало бы в обратном порядке. Наконец, не вполне понятно, зачем два испытания по математике? Они требуют двух различных систем подготовки — к тестам и к обычным задачам, что значительно усилит общую нагрузку. Будучи сторонником обязательного экзамена по математике, не очень понимаю, почему будущие гуманитарии должны сдавать его дважды? То же самое с литературой. Абсурдно, что сочинение становится допуском к тестовому экзамену по русскому языку.
Безусловно, надо приветствовать три шага вперед со стороны федеральной власти, а именно: избавление от обязательного ЕГЭ получающих второе высшее образование, высшее образование на базе среднего профессионального, а также иностранцев. Однако в рамках логики и здравого смысла невозможно объяснить, почему ЕГЭ заставляют сдавать тех, кто получил аттестат о полном среднем образовании до того, как был принят соответствующий закон? Ведь закон, как известно, обратной силы не имеет!
Кстати, о ЕГЭ для иностранцев. Справедливости ради следует заметить, что отношение экс-министра образования В. Филиппова к ЕГЭ, как и к другим спорным новациям, было много более сдержанным, чем следующего министра образования и науки А. Фурсенко. В порядке курьеза приведу по памяти публичный, но не официальный диалог, состоявшийся, кажется, в кабинете президента РАО Н. Никандрова между академиком РАО В. Филипповым и членом-корреспондентом О. Смолиным.
Филиппов В.М. Недавно на коллегии Рособразования я впервые выступил против единого госэкзамена. Его теперь требуют от студентов из африканских стран, которые намерены поступить в РУДН. Подумайте сами, где они могут сдать ЕГЭ? Говорю это специально для Олега Смолина.
Смолин О.Н. Ценю, Владимир Михайлович! Вы настоящий русский человек — прямо по Достоевскому: африканцев вы жалеете больше, чем своих!..
И, наконец, если даже законченные «егэисты» все же признали, что ЕГЭ сдавать будут далеко не все, а, по крайней мере, для двух категорий граждан он будет существовать с традиционной системой выпускных и вступительных испытаний, почему бы не поддержать законопроект о добровольности ЕГЭ для любого гражданина? Ведь такой компромисс не потребует никаких дополнительных затрат и к тому же способен устроить абсолютное большинство образовательного сообщества.
Между прочим, все разговоры о достоверности результатов ЕГЭ и победе с его помощью над коррупцией, чем далее, тем более оказываются мифом. Цитирую аналитическую записку В.А. Хлебникова — в недавнем прошлом руководителя Центра тестирования Минобрнауки России:
«Уже выработался простой и безопасный способ все устроить. Суть его такова. За несколько дней до экзамена учителя проводят консультации для выпускников. В органы управления образованием субъектов Федерации к этому времени уже поступают материалы ЕГЭ по соответствующему предмету. Материалы поступают с запасом, так что досрочное вскрытие одного «Секьюрпака» и ознакомление с его содержанием совершенно незаметно. Всем известно, что по каждому предмету на регион имеется всего лишь пять оригинальных тестов. Остальные варианты формируются путем перемешивания заданий из пяти оригинальных. Далее совсем просто. Из реальных материалов ЕГЭ специалисты¬предметники быстро делают похожие тесты¬аналоги. Материалы тиражируются и рассылаются в школы для использования на консультациях. Там материалы прорешиваются. Через пару дней выпускники на экзамене получают тесты, содержащие задания, очень похожие на те, которые разбирались на консультации. Абсолютно точно повторить решения и указать верные ответы на все задания не сможет никто, но можно гарантировать, что в целом весь массив выпускников получит более высокие тестовые баллы ЕГЭ. Выбросов аномально высоких результатов не будет. Все довольны — выпускники, родители, учителя, руководители и пр. Выявить нарушение невозможно».
Версия очень похожа на правду и в чистом виде коррупционной составляющей не содержит. Тем не менее хотел бы обратить на нее внимание не только Рособрнадзора, но и Генеральной прокуратуры.
В итоге «работа над ошибками» в области ЕГЭ, которую проделывают федеральные власти, приводит либо к отступлению от этой «инновации» в пользу классической системы, либо к приумножению пороков «нововведения». И это вполне логично: ошибки в рамках существующей системы ЕГЭ неисправимы, ибо сам он и есть системная ошибка. Его нужно заменить либо независимой оценкой знаний на экзамене в традиционной форме, либо, как компромисс, добровольной системой выбора между тестовой и классической методиками оценки знаний. Другими словами, исправить системную ошибку, значит — изменить саму систему. В противном случае работа над ошибками приводит лишь к их приумножению.